Сказка про... а вот и не угадали!

О'Дрисколл

 

Стоял чудесный солнечный денек. Красная Шапочка вприпрыжку шла по лесной тропинке, размахивая корзинкой, и у нее даже в мыслях не было, что сейчас из-за кустов появится  огромный черный Волк. Но он все-таки появился. Налитыми кровью глазами он уставился на потенциальную жертву, разгуливавшую в одиночку по безлюдным местам.

- Рыыы, - осклабился Волчище, обнажив острые желтые клыки.

Красная Шапочка побелела от страха.

- Рр-рх-р, - зашлось слюной чудовище. – Рв-рр-рво-тное … есть? – Волчище мотал головой и выгибался, пытаясь сблевнуть. – Сожр-жрал что-то. Жжет вну-тр-ри. Отр-р-рава. Касто-ор-рки бы…

- А я… я … нет, касторки нет, я к бабушке… - залопотала на смерть перепуганная девушка. – Может у бабушки что-то от живота найдется.

-Тр-равница бабка что ли?

- А … у меня? Нет, бабушка старенькая…

- В кх-кхор-рхзинке что?

- А… у меня? Пирожки и горшочек с маслицем.

- Давай гор-рш-ок. Помоги звер-рх-рюге. Сдохну ведь. – Волчище явно давил на жалость.

Красной Шапочке очень не хотелось отдавать горшочек с маслицем, но по-другому от страшилища было никак не отделаться. Она достала из корзинки масло и поставила на землю перед собой, благоразумно отойдя в сторону. Волчище проглотил все в один присест и  сплюнул глиняные черепки. Кажется, ему чуть полегчало.

- Что за лес? – спросил он шумно переводя дыхание.

- А… лес? Сказочный лес.

- Бр-ретиль? Дор-риат? Давай конкр-кретнее.

- А … а я не знаю. Мама говорит, у меня топографический кретинизм.

- Ясно. Вот что, пионер-ркха. Дуй за подмогой. Только смотр-ри у меня. Чтоб без лесников, лесор-рубов и пр-пр-рочих героев. Найди мне ведьму или колдунью, лешего какого-нибудь на худой конец. Поняла?

- А… ага, поняла.

- Пошла.

И Красная Шапочка пошла в обратном направлении, не чуя под собой ног.

 

Долго ли шла она, коротко ли, но вдруг повстречала Прекрасного Принца. До сих пор девочка никогда в жизни не видела прекрасных принцев, но то, что это он, она поняла сразу же.

- Высокородный сир, защитник юных угнетенных дев… - начала она.

Принц с интересом посмотрел на оборванку в красной шапке и спешился. Дева же, вконец потеряв разум, забыла, за чем шла, и уставилась на доселе не виданного красавца.

- О сир, ваши глаза сияют, словно черный диамант!

Принц потупился и покраснел. Он, конечно, знал, что он прекрасен, но не привык, чтобы крестьянские дети вот так с места в карьер начинали воспевать его внешний вид.

- А волосы прекрасней черного гагата во сто крат! – не сдержала восторга юная рифмоплетка.

Принц нервно дернулся. Ему уже порядком осточертели поклонницы, но эта была просто из ряда вон.

- Ланиты бледностью покрыты словно алебастр.

Необычная красота Принца придала ей красноречия. Принц же лишь  изумленно молчал, взирая на неразумное человеческое дитя.

- А ваши ушки, сир, ах, эти остренькие ушки, сколько сладостно должно быть к ним прикосновенье… - девица грезила наяву, и ее мечты начинали принимать опасный оборот.

- Что вам угодно, милейшая? – прервал словоизлияния замухрышки эльфийский Принц.

- В улыбке вашей нежный перламутр мелькнул, что обрамлен коралловым багрянцем …

- Хватит! – рявкнул Принц.  – Переходи к изложению сути.

- Позвольте мне, о, повелитель мой, узнать, с кем говорю я?

«По-моему, она говорит сама с собой».

Ситуацию спас оруженосец принца в этот момент появившийся из леса.

- Турко! Ты упустил оленя!

«В лесу турки!» опешила Красная Шапочка. Час от часу не легче.

- О сир, я вижу, малочислен ваш отряд и знаю, где укрыться можно от погони! Чтобы язычники здесь не схватили вас, я предлагаю следовать за мною.

«Что это, и что оно мелет?» мысленно спросил Принца Оруженосец, который, кстати, тоже оказался при ближайшем рассмотрении девицей.

- Успокойся, дитя, - Принц призвал на помощь все свое самообладание, которым так славился его древний род. – Тебе ничего не угрожает. Ты под защитой Тьелкормо Туркафинве. Мы обязательно поможем тебе найти твоих родных, если ты объяснишь, что случилось и чем ты так напугана.

- Но турки рыщут по лесам во мраке, и Страшный Волк, что встретился мне нынче на тропе…

- Горячка у нее,  мой Принц, я вижу! Оставь ее,  девица явно не в себе! – решила подыграть Силавель, ибо это была именно она.

«Сколько фобий на одну женскую головку!», - подумал Турко, но вслух сказал другое:

- Как бы то ни было, надо человеку помочь. В конце концов, мы несем за них ответственность. Милая, кто твой отец?

- Отец мой в замке келарем служил, но до весны до этой не дожил, - поменяла размер красна девица.

- Нельзя ли прозой? – поморщился Принц. – Какой замок, и как зовут вашего сеньора?, -  спросил он, прикидывая в какую сторону волочь несчастную.

Проигнорировав просьбу Принца на  счет прозы, Красная Шапочка опять залилась эпическим слогом:

- Высокий принц, пришедший из-за моря, носил из меди он на голове корону, мой прадед славный, что ему присягу дал, пошел на рать, и в битве он пропал. За то сеньор, чьи волосы сверкают как огонь, дал право всем нам надевать Красный Шапрон.

- Ого! – сказал ошарашенный Турко. Оказывается, перед ним стояла девица благородных кровей. Это во многом объясняло ее страсть к поэзии и приключениям.  – Хорошо, насколько я понял, Дом Красного Шапрона получил лен от Нельо. Ну, значит, свои люди. А я брат твоего сеньора, - сделал он краткий экскурс в запутанную нолдорскую генеалогию.

- О, Принц, что не сыскать прекрасней на земле, дозволь отныне мне служить тебе! – взмолилась подданная, бухаясь на колени.

- Ну уж нет! Вассал моего брата не мой вассал, - попытался он объяснить Красной Шапочке запутанную систему нолдорского феодализма. – Давай лучше про волка рассказывай. Тху с ним, с оленем, поохотимся на волка.

- Не волк был то, а Рыкающий Зверь, исчадье Тьмы и порожденье Зла.

«Вот ямб в ее речах звучит теперь! Зараза, кажется, взялась и за меня!», - мысленно простонал Турко.

- А это, наверно, Кархарот, - сказала Силавель, вспомнив, что слышала краем уха про то, что Волчище сбежал из Ангбанда.

- Показывай дорогу, - пришел в себя от поэтических экзерсисов Турко, снова садясь в седло.

 

 

И вот втроем, двое конных и одна пешая, они вернулись к тому самому месту, где был оставлен помирающий Кархарот.

- Ты кого пр-рх-ривела, дивер-рс-рантка несчастная! – возопил Волчище, щетинясь и вставая в боевую стойку, что было, правда, нелегко, учитывая его вздувшееся брюхо. – Всех пор-рву!

- А… а я… случайно, вот, встретила Принца, он согласился помочь, - при виде Волчища Красной Шапочке вновь вернулся дар прозаической речи.

- Ну ш-шчто ж-ж, - шипел Кархарот, пригибаясь перед прыжком, - друг з-зверей и птицс-с с-сам пож-жаловал ко мне в пас-сць! А тебя на десс-сертс, - недобро зыркнул он в сторону подружки в красном.

- Несварение будет, -  храбро заметила Силавель.

- Закуссочка-с! Ам! – зверюга обдал нолдэ смрадным дыханием. – А конину з-замар-риную. – У Волчища, не смотря на боль в животе, был изрядный аппетит. Но полакомиться свежатиной ему не удалось. Новый приступ свалил его быстрее, чем копье Тьелкормо. Волчище катался по земле, жалобно подрыгивая лапами.

- Да что с ним такое?

- Да что с тобой такое? – передала вопрос Принца верный Оруженосец.

- Камень в желудке. Сильмариллом подавился, - провыл Кархарот.

- Сильмариллом! – в один голос вскричали перводомцы.

- Ж-жот, с-собака! – скрючился в три погибели Волчище. Ему, действительно, было очень плохо.

- Силь! Быстро скальпель и маску. Будем вскрывать.

- Я еще живой! – запротестовал пациент.

- Ну, уж извини, - виновато улыбнулся Турко.

- Жестокое обращение с животными! Засужу! – из последних сил взъярился Кархарот.

- Не дрейфь, зашью, будешь как новенький, - пообещал начинающий хирург.- Силь, готовь дурман-траву.

- Анестезия будет краткая, но общая, - посулил Оруженосец, переквалифицировавшись в медсестру.

- Но… - хотел сказать последнее слово монстр.

- Никаких но! – перебил Турко, - На счет три режу, - сказал он и для верности зажмурился.

«М-м-м…ща кишки доставать будет»,  - облизнулась девочка в шапочке цвета артериальной крови.

Однако в ходе операции возникли непредвиденные осложнения.

- Буэ… Силь… буэ… - Принца стошнило прямо на незабудки, фиалки и разную прочую прелесть, покрывавшую зеленую лужайку. В ужасе он отпрянул от недоразделанной туши.

- Там рука!

- Рука!?

- Рука!

- Чья рука?!

- Рука!

- Чья!

- Рука! – Тема Руки была больной в Первом Доме, и Силавель безошибочно угадала, что сейчас отважный сир, заблудших дев надежа и опора, грохнется в обморок прямо на нее. Ровно это он и сделал незамедлительно. Но Силавель, хотя и не была королевского рода, тоже была натурой тонкой и впечатлительной, и поэтому опередила Принца, поспешно потеряв сознание до того, как он придавил ее своим весом.

«Фу ты, ну ты, нежности какие!» подумала мадемуазель Красный Шапрон и поняла, что без нее, представителя простого трудового дворянства,  эти дегенерировавшие аристократы дело до ума не доведут. Она осторожно извлекла непонятную руку, аккуратно заштопала Волчища и, покромсав сапоги Принца на длинные ленты, соорудила ошейник и привязь для животинки. «Порядок!» - с классовым торжеством оглядела она залитую кровью лужайку.

Тем временем Кархарот начал подавать признаки жизни. Сначала он боязливо открыл левый глаз, затем правый. Увидев два распростертых нолдорских тела, Волчище воспрял духом.

- Слушай, детка, ты мне нравишься! – не стал скрывать благодарности чудом выживший Зверь. – А этот Камень …

- Где Камень?! – при кодовом слове  тут же пробудились оба перводомца. И пока Турко держал Волчища на коротком поводке, Силавель подобрала  кисть руки с зажатым Сильмариллом и, содрогаясь от отвращения, принялась выковыривать Камень из кулака. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это не Та Рука, так что, завладев Камнем, Силь выбросила био материал за полной ненадобностью.

- А что теперь со мной будет? – проскулил Волчище, обращаясь в основном к знаменитому охотнику, поскольку барышни были заняты разглядыванием драгоценности.

- Помоем, накормим и на цепь посадим. Будешь дом стеречь. У меня как раз недавно собачка сбежала…

- Я дикий хищник! – возмутился Кархарот. – Я кровожаден и свиреп…

- Будешь возражать, пойдешь на манто для мадемуазель Шапрон, - урезонил его Турко, знавший толк в дрессуре.

- Я неуживчив и характер у меня плохой, - уже не так уверенно пробормотал сквозь зубы Волк.

Друг зверей и птиц потрепал черный загривок, и Каро почувствовал, что постепенно начинает перевоспитываться.

Через несколько дней пребывания в изысканном обществе, Каро перевоспитался и набрался сил настолько, что позволил девушке в красном, у которой не было коня в отличие от девушки в черном, усесться себе на спину. Кавалькада, или группа верховых, стала продвигаться к Химрингу в ускоренном темпе.

 

 

Во время последнего привала, когда уже вот-вот должны были показаться башни замка, Турко, уже два дня размышлявший над довольно щекотливым вопросом, набрался смелости и обратился к Оруженосцу:

- Силавель! … - на самом деле, он  стеснялся просить девушку о подобной услуге, но  другого выхода не было. – Силь, слушай, ты не могла бы мне… - просьба была чрезвычайно деликатной, и Турко опять замялся. – Ты же прожженный перводомец, так, Силь? Ну, там, во веки веков, на край земли, в огонь и в воду, пока смерть не разлучит нас…

Силавель вспомнила, что подобный разговор уже был между ними лет триста назад, только тогда эти слова говорила она, искренне, восторженно, с горящими глазами. Тот разговор закончился весьма плачевно и стоил ей много нервов и носовых платков.

- Ты же все, что угодно сделаешь ради своего принца? – Турко слегка придвинулся к Оруженосцу, насколько это было возможно, не нарушая приличий. Но, подумав, плюнул на все и прижался уже самым неприличным образом. Стойкая и мужественная нолдэ едва второй раз не лишилась сознания, почувствовав руку принца у себя на шее.

- Силь, ты же любишь меня?

«Еще спрашивает, наглец!»,-  судорожно сглотнула она.

- Ты не одолжишь мне свои сапоги? Пожалуйста. – Очаровательный румянец шел Турко как никому другому, и Силавель сдалась без боя.

- Боишься, что Рыжий тебя отчитает за неуставное облачение? – улыбнулась она. Но Турко было совершенно не до смеха. Для него все выглядело куда как серьезно.

- Понимаешь, какой будет конфуз. Первый дом, принц крови, клятва, Сильмарилл… а я без сапог.

- Да ладно тебе. Дурак не заметит, умный не скажет, а Рыжий у нас умный…

- Дело не в Нельо. – Предельно отчетливо произнес Турко. И сделал многозначительную паузу. Признаваться в своих маленьких слабостях ему ужасно не хотелось, но явиться в Химринг без сапог было намного страшнее. – Там будет лорд Острый Язычок, - прошептал он.

- Кто?

- Наш Любимый Брат, - с нажимом сказал Турко и закатил глаза.

Силавель опять не поняла, о ком идет речь. Вообще-то всеобще любимым братом был Старший, но, судя по всему, Турко говорил не о нем.

- Его Нахальное высочество, - еще раз попытался намекнуть Принц.

- Это ты про кого?

- Про дедушку моего! – не выдержал Турко. – Мориофинве Карнистиро, если тебе что-то говорит это имя.

Силавель бросила стаскивать сапоги и схватилась за щеки.

В последний раз на слова Турко, что в семье не без Веснушки, Морьо заявил, что Прекрасный настолько красив, что краше только в гроб кладут. Обиженный Турко долго соображал, но так и не нашел, что ответить.у,

«Ну что ж», - подумала верный Оруженосец, решительно берясь за пятку левого сапога,  – «надо спасать честь Принца!» У нее перед глазами уже стояла картина, как весь двор хохочет над язвительными замечаниями Морьо, что, пришел, мол, герой, с Сильмарилом в руке, без сапог, но зато с Кархаротом. Славный рыцарь, я  оду спел бы тебе, коль б ты не был босым обормотом.