Положительный герой
О'Дрисколл
Я сижу, печатаю, глаза слипаются. Левым локтем опираюсь на стол, лбом опираюсь на левую ладонь. Черные кнопки клавиатуры приближаются и становятся просто огромными. Теперь я уже плечом наваливаюсь на стену. Пытаюсь сосредоточиться, но не получается.
Что-то падает со стола. Вздрагиваю. Смотрю на клавиатуру. Клавиатуры нет. Передо мной лист бумаги с большой чернильной кляксой. Ноутбука нет. Правая рука перепачкана чернилами, рядом лежит железное перо. Длинный синий рукав совершенно выбивает меня из колеи. Нет у меня такого платья, и никогда не было. Вместо моего стола пюпитр. Но … что это? что происходит? Смотрю вниз. На мраморном полу в черную и белую клетку валяется упавшее пресс-папье. Подол шлейфом свисает с высокого табурета. Где я? Встаю и оглядываюсь по сторонам. Мысли гудят как пчелиный улей. Похоже на небольшую канцелярию, два стрельчатых окна, рядом с каждым по два пюпитра. Помещение сквозное, две двери слева и справа от меня. Что же мне это все напоминает? Ничего больше разглядеть не успеваю, так как дверь, та, которая слева от меня, открывается и на пороге появляется Россиньоль.
Не могу поверить своим глазам. Но, тем не менее, не могу его не узнать. Это тот самый зеленоглазый Россиньоль. Вот уж не думала, что доведется встретиться. В реальности он оказывается еще лучше, чем я его себе представляла. Я не могу прийти в себя от неожиданности. От самой возможности встретиться с вымышленным героем. Ладони становятся влажными. Хочу их привычным жестом вытереть о джинсы, но, почувствовав бархат платья, слегка приподнимаю юбку и делаю реверанс. Кажется, надо именно так. В то же время Россиньоль отвешивает поклон. Если я что-то понимаю в его характере, то он совершенно не удивлен. Лихорадочно соображаю, что полагается сказать в такой ситуации.
- Экюйе Россиньоль, я предполагаю? – наверно, не самое удачное начало разговора автора с персонажем, но что поделать.
- К вашим услугам, мадам.
Я опять не нахожу слов. Я в полном восторге от своего Россиньоля.
- Принцы ждут вас в библиотеке.
***
Поприветствовав меня, два старших принца Первого Дома, снова сели за длинный стол, стоявший посреди библиотеки. Я осторожно присела на краешек стула между ними. Стол был завален грудой исписанной бумаги. Кажется, перед моим приходом кто-то искал вдохновение.
- Нельо, - Макалауэрэ откинул со со лба длинную прядь, его печальный тон не предвещал ничего хорошего, - нам нужен положительный герой.
- И... ? – кажется, Майтимо уже понял, что последует за этой фразой.
- И им должен стать ты! Никто из нас кроме тебя не справится. А положительный герой нужен позарез. У нас падает рейтинг. Надо спасать честь семьи.
- Вот ты этим и займись.
- Я не гожусь. Я не герой. Героем будешь ты, а Автор воспоет твои подвиги.- Макалаурэ заговорщицки подмигнул мне. «Arma virumque cano» почему-то мгновенно прозвучало у меня в ушах. - Всего-то ничего. Ну, то есть, как обычно… Надо покаяться…
- Кано, - прервал брата Старший, резко вставая - мы это уже обсуждали. Мое имя Нельяфинве Майтимо, а не Родион Романович.
Я чуть не свалилась со стула. Хотела было добавить, что и я, собственно, не Федор Михайлович, но потом подумала, что это и так очевидно.
- Ну, тогда надо «пожалеть детей» и «проявить милосердие», чтобы вернуть читательские симпатии. Ты жалеешь детей, Нельо?
- У меня нет детей. Могу пожалеть племянника. – Майтимо принялся расхаживать вдоль стола.
- Не годится. Тьелпо уже совершеннолетний. Пожалей диорингов. Публично.
Майтимо остановился и развернулся по направлению к Макалаурэ. Судя по сдвинутым бровям, предложение ему не понравилось.
«Гнев, богиня, воспой Руссандола феанорова сына» - прошептал мой внутренний голос. Как бы все не кончилось именно этим.
- Не воспринимай все так серьезно, Нельо. Никто не будет тебя судить по системе Станиславского. Надо просто сесть в кресло в удрученной позе и сказать пару слов про Клятву и свои душевные терзания.
- Да, еще придется снять сюрко и обер, они не нравятся любителям тонкой психологической прозы, - робко заметила я.
- А рвать на себе камизу не придется? – «И в грудь себя при этом ударял», - услужливо подсказал интертекст. Мне захотелось спрятаться под стол, пока его высочество не прожгло во мне взглядом дырки.
- Нет, камиза тоже не годится, ее тоже надо снять.- Макалаурэ прекрасно уловил умонастроения читающей общественности.
- Брэ можно оставить? – ехидно поинтересовался Майтимо.
- Не знаю…
- Ты хочешь, чтобы я предавался жалости в чем мать родила? Кано, я отказываюсь участвовать в твоих литературных экспериментах.
Макалаурэ задумался.
- Нет, так не пойдет. Тебя могут неправильно понять. Что-то все-таки на тебя надо надеть.
- Тигровую шкуру, - прорычал Майтимо. – Или лучше львиную, как у Геракла! – добавил он, неожиданно увлекшись игрой. Сравнение показалось мне не самым удачным, но я промолчала. Мое дело маленькое: что скажут, то я и напишу. - А что? Будет очень эпично! - Старший феаноринг тряхнул рыжей гривой.
- Только реквизит в наших широтах трудно достать. Автор, - Макалаурэ требовательно посмотрел на меня, - придумай что-нибудь!
- Ничего в голову не приходит, - жалобно простонала я, еле сдерживая смех. – Меня и так все устраивает, - чтобы показать, как именно меня устраивает, я махнула рукой на черное сюрко и светло-серый котт Майтимо.
- Черный цвет не годится, слишком мрачно, угнетающе действует на психику. – Макалаурэ серьезно взялся за ребрендинг феанорингов.
«Полюбите нас черненькими, беленькими нас всяк полюбит», - расшалился интертекст и начал расправлять крылья.
- Черные сюрко можно заменить на белые… А восьмиконечные звезды на восьмиконечные кресты, - закончила я совершенно неожиданно для самой себя.
Братья переглянулись и расхохотались.
- Отличная идея! – Майтимо похлопал Макалаурэ по плечу. – Давай-ка я буду тебя звать «брат магистр», а ты меня - «ваше величество»?
Я слегка растерялась. Зачем понадобился автор таким креативным персонажам?
- Что? – Макалаурэ отшатнулся, изобразив на лице испуг и негодование. - Хочешь сжечь заживо родного брата?
- Зато потом буду сожалеть и каяться! Самым натуральным образом. Сяду в кресло, все как полагается… Идет? – Майтимо увлекся не на шутку.
- Только тогда не будет положительного героя, - заметила я.
- Ну, тут уж ничего не поделаешь, такова проза жизни. Хотя… - Майтимо хитро прищурился - Я знаю выход. Россиньоль? Хочешь быть положительным героем?
- Как прикажете, монсеньор.
- Ну-у-у… – задумчиво протянула я. С одной стороны Россиньоль идеально подходил на роль. Он был молод, хорош собой и верно служил Первому Дому. Но с другой – он был литературно-неопытен, мог легко увлечься и выйти за рамки полемики. – Не годится. Россиньоль не феаноринг, каяться ему не в чем, жалеть не кого.
- А я его усыновлю…
- Это будет "альтернатива", канонисты нас растопчут - набравшись смелости, возразила я.
- К морготовой бабушке канонистов!
- По канону, - я сделала умное текстологическое лицо, - у Моргота не было бабушки.
- Бедняга! Давайте его пожалеем.
- Получится апокриф, - предупредила я. - Нас предадут анафеме и отдадут на растерзание толпе.
- Ничего, Автор, нам не привыкать. – Майтимо потрепал меня по голове, которую я на всякий случай втянула в плечи. - «Туман будет, прорвемся».
Интертекст радостно хихикнул и на прощание вильнул хвостом.
***
На мониторе ноутбука появляются две страницы текста. Часы показывают без пятнадцати четыре утра.